Как Китай, Россия, Иран и Северная Корея объединяются, чтобы подавлять христиан (СМИ)

В Китае вера в то, что Христос является единственным путем на Небеса, считается властями «культовой» идеологией. В России христиане должны получать разрешение государства на евангелизационную деятельность, причем им нередко отказывают. В Иране государство использует модернизированную систему цифрового наблюдения внутри страны для преследования христиан. А в Северной Корее за одно лишь хранение Библии до трех поколений семьи христианина могут отправить в трудовой лагерь.

На первый взгляд эти формы преследования могут показаться не связанными друг с другом. Однако на самом деле их объединяет технологический и идеологический союз, направленный против христианства.

В своей новой книге Axis of Aggressors: Countering the Cooperation of China, Russia, Iran & North Korea (Ось агрессоров: противодействие сотрудничеству Китая, России, Ирана и Северной Кореи) мои коллеги Брэдли Боуман, Элейн Дезенски и Марк Монтгомери документируют, как Китай, Россия, Иран и Северная Корея все активнее «сотрудничают в экономической, кибернетической, технологической и военной сферах, создавая угрозу безопасности США и повышая вероятность одновременного начала крупных войн».

Однако, как далее объясняется в Axis of Aggressors, сотрудничество этих четырех авторитарных государств служит также укреплению внутренних репрессивных систем. Хотя у каждого режима есть собственные цели и интересы, существует по крайней мере одна группа, которую ни один из них не может терпеть, – христиане. И подобно тому как новая ось сотрудничает в военной сфере, она также координирует преследование христиан.

Идеологическая основа преследований со стороны «оси»

«Ось агрессоров» – это, помимо прочего, ось религиозного контроля. Она предоставляет государствам технологии, правовые механизмы и идеологические концепции, необходимые для контроля над христианами, их подавления и преследования.

Общим элементом преследований, независимо от других особенностей каждого режима, является убеждение этих государств в том, что их граждане не должны признавать над государством никакой силы – даже Бога.

На саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в 2017 году Китай и Россия, при участии Ирана в качестве наблюдателя, расширили определение «экстремизма», включив в него юридически расплывчатые категории «идеологии и практики». Это отличалось от Шанхайской конвенции 2001 года о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, в которой экстремизм в основном определялся через объективные действия, связанные с насилием.

Такое изменение дало правительствам стран-участниц больше юридических возможностей для подавления религии даже в тех случаях, когда отсутствовали какие-либо насильственные или уголовные действия, которые можно было бы преследовать по закону.

Хотя новая терминология была довольно расплывчатой, она во многом повторяла основные положения российского закона о противодействии экстремизму, принятого Москвой в 2002 году. Этот закон, в частности, предусматривает ответственность за действия, разжигающие «религиозную рознь».

Еще за год до саммита 2017 года Москва первой пошла по этому пути, приняв пакет антитеррористических законов, известных как «законы Яровой». Эти нормы значительно ограничили миссионерскую деятельность, установили ограничения на места и лиц, которым разрешено заниматься евангелизацией, а также ввели наказание за несанкционированную религиозную деятельность.

Через несколько месяцев после саммита 2017 года Пекин, явно вдохновленный российским подходом, объявил о своем «Пятилетнем плане китаизации христианства». Его цель – наполнить христианство так называемыми «основными социалистическими ценностями» Китая.

В рамках этой программы Китай применяет законодательство о так называемом сеецзяо (xie jiao), что примерно переводится как «культ», для преследования христиан. В мае Коммунистическая партия Китая использовала эти законы, чтобы приговорить 77-летнего пастора к трем годам тюрьмы за действия, признанные «культовыми», в частности за веру в то, что вера во Христа ведет христиан на Небеса.

Похожим образом власти Пхеньяна считают христианское богослужение «преступлением против государства». Хотя Северная Корея, вероятно, является самой жесткой страной мира по уровню преследования христиан, она пытается сохранять видимость религиозной терпимости.

Россия сыграла в этом важную роль, помогая Северной Корее построить единственный в стране русский православный храм, который существует исключительно для демонстрации. У него нет постоянной общины, и фактически он служит международным пропагандистским инструментом.

Этот фиктивный русский православный храм в Пхеньяне был освящен официальной Русской православной церковью. В 2006 году тогдашний митрополит Кирилл, который сегодня возглавляет РПЦ в сане патриарха, приехал в Пхеньян и совершил его освящение. Кирилл также рукоположил первых православных священников Северной Кореи, получивших разрешение государства.

РПЦ выступает в качестве пропагандистского инструмента Кремля и создала, вероятно, одну из самых эффективных в мире моделей внешне религиозной, но фактически государственной церковной системы.

Тем временем Тегеран сотрудничал с Москвой в создании идеологической альтернативы универсальной религиозной свободе. РПЦ и иранский религиозный истеблишмент поддерживают официальный диалог между православием и исламом с 1995 года.

Иран часто называет христианские группы, особенно обращенных в христианство, «экстремистами» и использует эту риторику для оправдания преследований верующих.

На шестом заседании Российско-иранской комиссии в Тегеране в 2010 году участники заявили, что «права человека и свобода не могут противопоставляться религиозной традиции». Они договорились, что РПЦ и шиитский религиозный истеблишмент Ирана должны разработать концепцию «традиционных ценностей» и добиваться ее признания в международном праве.

Патриарх Кирилл объяснил характер этих отношений на 12-м заседании комиссии в 2023 году. Он заявил, что православные христиане и мусульмане разделяют фундаментальные ценности и должны совместно противостоять вмешательству Запада и «экстремизму».

Хотя термин «традиционные ценности» прямо подается как религиозное понятие, это широкая и политически гибкая категория, содержание которой определяется близкими к государству российскими и иранскими религиозными структурами.

Такой подход похож на усилия Китая по «китаизации» христианства, которая требует подчинить его «основным социалистическим ценностям» Пекина.

Китайские технологии укрепляют «ось»

Китай является краеугольным камнем этой «оси», предоставляя другим ее участникам значительную часть технологий и разведывательных возможностей.

Особенно сильно китайская помощь повлияла на преследование христиан в Северной Корее. Пхеньян считает любое христианское богослужение «преступлением против государства» и поэтому стремится создать максимально всеобъемлющую систему репрессий.

Китайские власти создали цифровые карты, позволяющие выявлять сети поддержки северокорейских беженцев и отслеживать их контакты с христианскими организациями. Пекин часто возвращает бежавших из Северной Кореи людей в Пхеньян, где им затем грозят особенно суровые наказания, включая пытки, принудительный труд и возможную казнь.

Еще в 2014 году следователи ООН предупредили Китай, что такой обмен информацией может рассматриваться как содействие преступлениям против человечности. Однако Пекин продолжает эту опасную практику и сегодня.

Аналогичным образом, возможности Тегерана ограничивать публичное христианское богослужение могли бы быть значительно слабее, если бы не помощь Китая.

Иран стремится создать так называемый «суверенный интернет» – то есть «возможность и право государства контролировать доступ граждан к интернету».

В 2021 году китайская компания-производитель камер видеонаблюдения Tiandy через иранского дистрибьютора поставила сетевые видеорегистраторы и другое оборудование для наблюдения Корпусу стражей исламской революции, полиции и регулярным вооруженным силам Ирана.

Назначение этой технологии стало особенно очевидным во время протестов 2022 года под лозунгом «Женщина, жизнь, свобода». Тогда иранские силовики с помощью камер Tiandy убили не менее 551 протестующего и случайного прохожего и задержали более 18 тысяч человек.

Тегеран использует эти возможности против всех, кого считает внутренними врагами. Однако предоставленные Китаем технологии укрепляют те же структуры безопасности, которые следят за домашними церквями, отслеживают обращенных в христианство и подавляют несанкционированные богослужения.

США должны уделить приоритетное внимание преследованию христиан этой «осью»

К счастью, администрация Трампа сделала противодействие преследованию христиан одним из важных направлений своей внешней политики. Книга Axis of Aggressors содержит важные выводы и практические рекомендации, которые могут помочь защитить христиан от авторитарных режимов.

Вашингтону следует расширить действие санкций по глобальному закону Магнитского в отношении производителей, дистрибьюторов, силовых структур и финансовых посредников, которые помогают авторитарным правительствам выявлять обращенных в христианство, следить за домашними церквями, подвергать цензуре религиозные материалы или возвращать христианских беженцев в страны, где им грозит преследование.

Конгрессу также следует рассмотреть предложенный авторами книги механизм qui tam, который позволил бы информаторам, располагающим достоверными доказательствами обхода санкций или незаконной передачи технологий наблюдения, подавать в федеральные суды США иски против таких организаций от имени американского правительства и получать часть взысканных штрафов.

Кроме того, Вашингтону следует использовать свои возможности в сфере информационных операций, чтобы предавать огласке заключение пасторов, фиктивные церкви, репрессивные законы об «экстремизме» и «культах», а также технологии, позволяющие государствам подавлять религиозную свободу.

Наконец, США следует расширить доступ к защищенному интернету, спутниковой связи и зашифрованным коммуникациям для иранских христиан, сетей поддержки северокорейских беженцев и подпольных церквей, находящихся под угрозой государственного наблюдения.

Ради христиан, живущих в странах «оси агрессоров», а также христиан в государствах, которые в будущем могут захотеть присоединиться к этой «оси», Соединенные Штаты должны сделать религиозную свободу одним из приоритетов в своей политике противодействия этим режимам.

Сэмюэл Бен-Ур The Christian Post

Сэмюэл Бен-Ур – аналитик-исследователь, специализирующийся на вопросах преследования христиан в Фонде защиты демократий (Foundation for Defense of Democracies).