Из дома рабства

Как-то раз пожилая пара собиралась отойти ко сну, когда жена вдруг сказала:

– Что-то мне так сильно мороженого захотелось!
– Какие вопросы? – с готовностью отозвался муж, – кафешка на углу работает допоздна, давай, быстренько метнусь. Какого тебе принести?
– Ванильного, пожалуйста.
– Хорошо, без проблем.
– Только, пожалуйста, в вафельном стаканчике. Может, запишешь, чтобы не перепутать?
– Что тут можно перепутать? Ванильное мороженое в вафельном стаканчике.
– И попроси, если можно, чтобы шоколадной крошкой посыпали.

– Хорошо, конечно, дорогая.
– Только запиши, чтобы не забыть.
– Да что я, забуду что ли? Ванильное мороженое с шоколадной крошкой в вафельном стаканчике.
– А еще, чтобы сверху сделали пеночку из взбитых сливочек, хорошо?
– Конечно, любимая!
– Может, все-таки запишешь?
– Да что я, не запомню что ли?  Ванильное мороженое с шоколадной крошкой в вафельном стаканчике с топингом из сливок.
– И попроси, пожалуйста, чтобы сверху сахарную вишенку положили. Ты точно не хочешь записать?
– Зачем? Все ясно: ванильное мороженое с шоколадной крошкой в вафельном стаканчике с топингом из сливок и вишенка сверху.

Спустя немного времени муж возвращается и со словами:

– Вот, возьми, дорогая! – протягивает дремлющей уже жене сэндвич с беконом.
– Я так и знала, что ты забудешь! Говорила ведь: запиши! Я же просила без горчицы!

Мы много чего забываем. И хотя зачастую это огорчает, на самом деле забывать не всегда плохо. Неужели мы хотим помнить все, что случалось в нашей жизни? Хотим ли мы, чтобы про нас всё помнили? Есть вещи, о которых гораздо лучше не вспоминать. И чтобы другие их нам не припоминали.

К примеру, в Писании сказано: «И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить, познайте Господа. Ибо все сами будут знать меня от малого до большого, говорит Господь. Потому что я прощу беззаконие их, и грехов их уже не вспомяну» (Иеремия 31:34). Ну, скажите: не прекрасно ли это? Или, скажем, Павел пишет: «Забывая все, что осталось позади, иду к тому, что впереди. Я стремительно иду к цели, чтобы получить награду высшего Божьего звания в Иисусе Христе» (Филиппийцам 3:13,14: МБО). «Я больше не заложник прошлого», – говорит апостол, обретший свободу следовать собственному предназначению во Христе.

Именно этому, освобождению от бремени прошлого, и посвящен, по большому счету, самый короткий из текстов Павлова корпуса – Послание Филимону. В нем всего 25 строк. Но это – 25 строк, которые изменили мир.

Послание это очень личное. В нем, на эти 25 строк, упомянуто двенадцать имен. В те времена имя было не просто личным идентификатором, оно имело значение. К тому же каждому, кто упомянут в письме, Павел дает еще и особую характеристику. Так, имя «Павел» означает «маленький». Сам же апостол величает себя «узник Иисуса Христа». Тимофей («чтущий Бога») – «брат». Филимон («любящий», «ласковый»), в доме которого, по-видимому, собиралась колосская церковь, – «дорогой наш соработник». Апфия («плодородная», скорее всего – супруга Филимона) – «сестра». Архип (вероятно – пастор церкви) – «наш соратник». Епафраз – «узник вместе со мной Христа ради». Марк, Аристарх, Димас и Лука – «сотрудники мои».

Эти же самые люди упоминаются и в послании Колоссянам. То есть Апостол одновременно посылает в ту же самую общину два письма. Одно – всей церкви, второе, персональное, – Филимону. Зачем же?

Пожалуй, лишь одно из посланий Павла, известное как послание Ефесянам, можно, по большому счету, назвать циркулярным, то есть безусловно и в равной степени касающимся всех учеников Христовых. В других своих письмах апостол всегда обращает внимание на те проблемы, с которыми его адресаты сталкиваются непосредственно. Так, послание Колоссянам, по сути, – это краткое изложение того же самого послания Ефессянам, но с привязкой к конкретной проблеме церкви в Колоссах – распространившимся там увлечениям гностическими идеями. У Филимона же – совсем иная проблема, и у нее есть имя: Онисим, беглый раб.

Но прежде, чем мы перейдем к нему, ответьте: как вы считаете, можно ли относиться к человеку, как к имуществу? Не как к личности, а как к собственности? Уверен, что заранее знаю ваш ответ. А вот вы знаете, откуда у вас такая уверенность? Что явилось краеугольным камнем этого убеждения? Именно это послание! Эти 25 строк.

Рабовладение было общественно принятой нормой древнего мира. Человек мог стать рабом в результате пленения во время войны или будучи продан за долги, а мог быть и просто рожден таковым. В любом случае, всегда и всюду раб считался собственностью хозяина. Однако Израиль в этом плане представлял исключение. Основополагающий текст Закона по этому поводу гласил: «Помни, что и ты был рабом в земле египетской» (Второзаконие 15:15). Воистину, Господь – «Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих» (2 Коринфянам 1:3,4).

Вы обращали внимание, что даже Десять заповедей начинаются с утверждения: Я Господь Бог твой, который вывел тебя из рабства (Исход 20:2)? Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим не потому, что Я лучше, круче, сильнее, а потому что только Я в состоянии дать свободу. Поклонение чему-либо иному неизбежно порабощает.

Может ли собственность иметь какие-либо права? Согласитесь, уже сам вопрос звучит абсурдно. Правами обладает исключительно личность. Тем не менее, в Законе Моисеевом не только прописаны права рабов, но и провозглашается ответственность за соблюдение этих прав:

«Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти» (Исход 21:16).

«Не выдавай раба господину его, когда он прибежит к тебе от господина своего; пусть он у тебя живет, среди вас на месте, которое он изберет в каком-нибудь из жилищ твоих, где ему понравится; не притесняй его» (Второзаконие 23:15-16).

«Если хозяин ударит палкой раба или рабыню и те умрут на месте – с него нужно взыскать за эту смерть» (Исход 21:20 РБО).

Если хозяин наносил рабу неисцелимое увечье, он был обязан отпустить раба на свободу (Исход 21:26-27). Рабыня, обрученная сыну хозяина, получала статус дочери и даже в случае последующего развода оставалась свободной (Исход 21:10-14). Нередко рабы распоряжались всем хозяйством своих господ (Бытие 24:2; 39:3-6), могли стать их приемными детьми (1 Паралипоменон 2:34,35) и даже наследниками (Бытие 15:2,3). Заповедь о субботнем отдыхе в равной мере распространялась и на рабов (Исход 20:10; 23:12; Второзаконие 5:14).

Особыми привилегиями пользовались порабощенные единоплеменники: «Когда обеднеет у тебя брат твой и продан будет тебе, то не налагай на него работы рабской: он должен быть у тебя как наемник, как поселенец» (Левит 25:39,40). Раб-еврей имел право откупиться или быть выкупленным (Левит 25:47-49) и не мог оставаться в распоряжении своего хозяина более шести лет: «Если купишь раба Еврея, пусть он работает шесть лет, а в седьмой пусть выйдет на волю даром» (Исход 21:2; Второзаконие 15:12-18). Каждые же пятьдесят лет полагалось отпускать на волю всех рабов, независимо от происхождения: «Освятите пятидесятый год и возвестите свободу по всей земле всем ее обитателям Он будет для вас юбилейным» (Левит 25:10, МБО). Повторимся: в языческом мире рабовладение было общепринятой социальной нормой. Тем не менее, Библия провозглашает нормой, естественным состоянием человека именно свободу.

Так вот, юный Онисим, раб Филимона, сбежал от своего хозяина то ли в Ефес, то ли вовсе – в Рим. Причем, сбежал, скорее всего, не с пустыми руками. Похоже, по ходу дела он еще что-то где-то прихватил. Так или иначе, Онисим оказался в тюрьме. Там он встретил Павла, услышал его проповедь и вверил себя Иисусу. Апостол же, вопреки требованиям Закона Моисеева, отправляет Онисима обратно в Колоссы, к его господину. Но тоже – не с пустыми руками. С сопроводительным письмом. Оно-то и известно нам, как послание Филимону.

«Имея великое во Христе дерзновение приказывать тебе, что должно», – пишет апостол, – «по любви лучше прошу, не кто иной, как я, Павел старец, а теперь еще и узник Иисуса Христа» (8,9). Тут-то и начинается самое интересное. Игра словами – визитная карточка этого послания. Как мы помним, имя Павел означает «маленький». И вроде как выходит, что отправитель – человек незначительный, к тому же пожилой. Но мы-то знаем, кто такой Павел! И Филимон («ласковый») тоже знает. Слово же «пресбютес», «старец», может также означать «пресвитер» – человек, пользующийся наибольшим авторитетом в общине. Как хочешь, так и понимай.

О чем же просит Павел? «Прошу тебя о сыне моем, Онисиме, которого родил я в узах моих» (10). Я, – говорит апостол, – имею полное право тебе приказывать. Но, с одной стороны, я – старик, человек маленький. С другой стороны, дело-то семейное. За сына прошу, за Онисима. «Он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне» (11).

Здесь апостол не только обыгрывает имя Онисим («полезный»), но и играет на близкой созвучности слов «христос» («помазанный») и «хрэстос» («годный», «потребный»). То есть Онисим был негодный (ахрэстон), а стал благоугодный (еухрэстон). На слух это утверждение звучит почти, как был «безхристовый», теперь же «благохристовый». Но в итоге, пишет Павел, вышел конфликт: он стал полезен нам обоим. И, чтобы не сориться, «я возвращаю его; ты же прими его, как мое сердце» (11,12).

Впрочем, в оригинале Павлова послания о сердце речи не идет. Это сегодня образное употребление слова «сердце» однозначно ассоциируется с чувствами и эмоциями. Но если бы в античные времена юноша сказал девушке, «я люблю тебя всем сердцем», она бы расстроилась. Слова эти значили бы: «Ты мне определенно не нравишься, но я прилагаю целенаправленные усилия на то, чтобы хорошо к тебе относиться».

«Образная анатомия» древнего человека, можно сказать, отличалась от современной: сердце (по-еврейски «леб», по-гречески «кардиа») считалось вместилищем не чувств, а осознанной воли. Именно в этом смысле слово «сердце» и фигурирует в Библии. И именно в этом смысле (исцеление воли, а не эмоций) следует понимать и Божье обетование об исцелении сердца в Духе Божьем: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иезекииль 36:26,27).

Что же до чувств и эмоций, то местом их обитания считались «внутренности» (по-гречески – «сплагхнон»: потроха, кишки, нутро). Отзвук такого понимания мы по сей день обнаруживаем в выражениях типа «сдать со всеми потрохами» или «нутром чую».

Конечно же, слово это встречается в Библии и в буквальном значении, например в тексте «расселось чрево его, и выпали все внутренности («сплагхнон»)  его» (Деяния 1:18). Но факт остается фактом: добиваясь благосклонности своей возлюбленной, молодой человек говорил в те дни, что любит ее всеми своими кишками. Интересно, как бы отреагировала на подобное заявление наша современница? Пожалуй, лучше воздержаться от экспериментов. Но именно это слово, «сплагхнон», Павел трижды употребляет в этом кратком послании, свидетельствуя о своей сердечной (в современном смысле) привязанности и к Онисиму, и к Филимону. Так что опытный переводчик поступает совершенно правильно, заменяя слово «внутренности» его нынешним образным эквивалентом – «сердце».

«Я хотел при себе удержать его», – продолжает апостол, – «дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование» (13). Как ты думаешь, где ты был, пока я сижу в тюрьме? Ты не поверишь! Все это время ты был со мной – через него! Ты не переставал быть полезен мне, служа через «Полезного». Причем, отсутствовал он лишь временно, теперь же вы неразлучны в вечности! «Может быть, он потому на время и был с тобой разлучен, чтобы ты потом принял его навеки и уже не как раба, а много больше, чем раба, – как дорогого брата, особенно дорогого мне. Но несравненно больше он дорог тебе – и как человек, и как брат в Господе!» (15,16 РБО).

Раб – тоже человек, утверждает Павел. А с человеком нельзя обращаться, как с вещью, ведь он – образ Божий! Тем более – брат во Христе. Как уже было сказано, на 25 строк послания апостол упоминает двенадцать имен, десять из которых (Филимон и Онисим в том числе) упомянуты по разу. Имя «Павел» упомянуто дважды. Но восемь раз на 25 строк упоминается Иисус! Послание Филимону – самое христологическое послание  по плотности упоминания. Потому что Христос – единственное подлинное основание для должного отношения к любому человеку. К рабу или инородцу, к бомжу или беспризорнику, к рожденному или находящемуся в материнской утробе.

«Так вот, если мы с тобой делаем общее дело», – а провозглашение Царства есть дело общее, – «прими его, как принял бы меня». Нарушает ли Павел запрет выдавать беглого раба хозяину? А нарушает ли Господь принцип «возмездие за грех – смерть», даруя нам спасение? «Милость превозносится над судом» (Иакова 2:13). «Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Римлянам 6:23). Как говорит Господь через пророка: «Я, я Сам изглажу преступления твои ради Себя Самого, и грехов твоих не помяну» (Исаия 43:25). Бог не впадает в амнезию. Бог есть любовь. А любовь – это когда все забывается ради того, кого любишь.

«Если же он чем обидел тебя, или должен, считай это на мне. Я, Павел, написал моею рукою: я заплачу» (18,19). Не с пустыми руками Онисим покинул своего господина, не с пустыми руками он и возвращается. Павел, до этого диктовавший послание, забирает у писца стило, и прямо посреди текста пишет долговое обязательство. А после добавляет: «Не говорю тебе о том, что ты и самим собою мне должен» (19), – ведь и тебя я родил благовестием к вечной жизни так же, как и его. «Так, брат, дай мне воспользоваться от тебя в Господе» (20) В общем, предлагаю бартер: пусть Онисим снова будет «онисимом» («полезным») для тебя, ты же  стань «онисимом» для меня. «Успокой мое сердце («сплагхнон») в Господе» (20).

«Надеясь на послушание твое, я написал к тебе, зная, что ты сделаешь и более, нежели говорю» (21). Но на всякий случай, чтобы уж наверняка, прочти это письмо своей жене Апфии, пастору Архиппу, да и всей «церкви, что собирается у тебя дома» (1:2 РБО). Пусть тоже будут в курсе моей просьбы. Ну и послание, адресованное церкви, пусть Тихик прочтет вместе с Онисимом (Колоссянам 4:9). А еще «приготовь для меня и помещение; ибо надеюсь, что по молитвам вашим я буду дарован вам» (22). Приду проверить.

Ну как тут не воскликнуть: «Вау! Вот где высший пилотаж манипуляции!»? Скажите откровенно: вас доводилось иметь дело с манипуляциями? Вами когда-нибудь манипулировали? А вы когда-нибудь пытались манипулировать другими людьми – знакомыми и незнакомыми, близкими и чужими? А Богом? Пытались ли вы когда-нибудь манипулировать Богом? Должен признаться, увы, тоже грешен: «Господи, да будет воля Твоя, а Оля – моя».

В падшем мире манипуляция – естественная форма взаимодействия людей, разделенных грехом с Богом и друг с другом. У каждого – свои интересы, и каждый хочет, чтобы остальные следовали именно его желаниям. Каждый хочет, чтобы было так, как он хочет. Мы все – искусные манипуляторы.

Наиболее популярны три способа манипуляции. Первый – это сыграть на неосведомленности. Дать если не ложную информацию, то хотя бы чуть-чуть искаженную. Именно с этой категории началась самая первая манипуляция в истории человечества. Недаром Господь называет ее инициатора отцом лжи (Иоанна 8:44).

По большому счету, любая информация, которой мы владеем, всегда по определению неполная. Пользуясь этим, новостные службы с утра до вечера засыпают нас противоречивыми сведениями, рисуя 3D-картину происходящего: дезинформация, дезориентация, дестабилизация. Когда люди растерянны, манипулировать ими проще всего. Безусловно, Писание также не дает нам исчерпывающей информации. Но информация Слова Божьего достоверна. И, что не менее важно, – достаточна. Как говорил известный скептик Бернард Шоу: «Меня не беспокоит непонятное в Библии. Беспокоит то, что понятно».

Второй распространенный способ манипуляции – сыграть на гордыне. Выразить сомнение в соответствии положению. «Взять на слабо»: если ты сын Божий, зачем голодать, ждать, терпеть? Покажи-ка, на что горазд! Наделай хлебов из камней! Продемонстрируй полет на ангелах! Сойди с креста! Или же, наоборот, – вызвать недовольство своим положением: разве вам не хочется быть, как боги, и самим решать, что хорошо, а что плохо?

Третий из часто встречаемых вариантов – сыграть на душевности. Например, пристыдить, «задеть за живое»: раз вам на меня наплевать, делайте, как хотите. Или же – поставить под сомнение мотивы, заставить оправдываться: даром ли богобоязнен Иов?

Единственный приемлемый, нравственно допустимый способ манипуляции, если можно назвать манипуляцией, – «принуждение к добру», призыв поступить единственно правильным способом там, где любые альтернативы и компромиссы духовно или этически ущербны.

Понятие «манипуляция» воспринимается, как нечто аморальное, поскольку таковы любые манипуляции, с которыми мы сталкиваемся под солнцем – подчинение одной ущербной воли другой ущербной воле. Божья же воля – благая, угодная и совершенная (Римлянам 12:2). Помните, когда Иисус открыто начал говорить о Себе, как о жертве, ученики стали массово оставлять его? Он спросил двенадцать: «А вы чего не уходите? Вам, что ли, понравилось то, что я сказал?» Они же говорят: «Нет, нам тоже не понравилось. Но куда идти-то? То, что говорят другие, на правду не похоже вовсе. Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Иоанна 6:68).

Я не знаю ни одного человека, который думал было поступить как лучше, как проще, как удобнее, как выгоднее, но поступил, как правильно, а после бы пожалел об этом. Рецепт прост: знаешь, как правильно – делаешь, как правило. Любые другие варианты в лучшем случае бесплодны, в худшем – ведут в погибель.

Нам достоверно неведомо, как дальше сложились отношения Филимона с Онисимом. Но в самом начале II века Игнатий Антиохийский в своем послании эфесянам упоминает епископа Эфеса по имени Онисим. Эфес же – центр провинции, к которой принадлежали Колоссы, а Онисим – характерное имя для человека, рожденного рабом. Рабы же в большинстве своем были безграмотны и потому вряд ли могли запросто стать наставниками церкви. Так что вероятность крайне велика, что это был тот самый Онисим, непосредственный ученик апостола Павла.

В любом случае, именно библейское понимание ценности человека, выраженное в Писании от закона Моисеева до послания Филимону, сформировало наше отношение к рабовладению, к траффикингу, к трудовому, экономическому и сексуальному рабству. Марксисты насаждают теорию, что классовая борьба, а не развитие технологий и экономики, стала причиной смены «рабовладельческого строя» «феодальным строем». В качестве примера приводится восстание рабов под предводительством Спартака в 74 г до н.э. В реальности же именно с распространением Благой Вести, для которой «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Колоссянам 3:11), представление о свободе, как о неотъемлемом праве всякого человека, начинает проникать в мировоззрение европейских народов.

Постепенно хозяева либо сами дают волю своим рабам, либо предоставляют им возможность выкупить себя из рабства. Церковь активно поддерживает эту тенденцию и всячески поощряет ее. Вот – цитата из пламенной речи выдающегося проповедника Иоанна Златоуста (347 – 407):

«Я владею, говорите вы, рабами и рабынями; они рождены в моем доме. Какая гордость и дерзость! Эти слова – крик возмущения против Бога… Я владею рабами и рабынями! За сколько вы их купили? Что вы нашли в мире, что могло бы стоить человека? В какую цену вы оцениваете разум? Сколько оболов вы заплатили за образ Божий?»

По мере распространения Благой вести, уже в IV – V веках рабовладение исчезает в Римской империи, а в VIII–IX веках – и среди прочих народов Европы. Какое отношение к этому имели погромы поместий, чинившиеся толпами беглых рабов под предводительством Спартака на полтысячелетия ранее – вопрос к Карлу Марксу и его последователям.

Вторично рабство расцветает в североатлантической культуре уже в новое время, в XVII веке, в связи с колонизацией Африки. Материально заинтересованные политические круги ведут активную деятельность по обоснованию и легализации порабощения жителей колонизируемых земель и торговли ими. Писание же осуждает подобную деятельность как человекохищничество (1 Тимофею 1:10). Поэтому, несмотря на огромные доходы, которые приносил этот грязный бизнес как самим работорговцам, так и государственной казне в виде налогов, христиане не переставали провозглашать, что неотъемлемые права на свободу, семью, имущество и стремление к счастью даны человеку Богом при сотворении, и любое посягательство на них неприемлемо.

Примечательна в этом плане деятельность Уильяма Уилберфорса (1759 – 1833), благодаря усилиям которого работорговля была объявлена в Великобритании вне закона в 1807 г., а рабство – в 1833 г. (еще при жизни законодателя). Для достижения своей цели Уилберфорс использовал адаптационные механизмы, свойственные политической культуре британского парламентаризма, хоть это и заняло почти всю его жизнь.

(Весьма рекомендую, кто еще не видел, посмотреть фильм Майкла Аптида «Amazing Grace» (2006), повествующий об этих событиях. К сожалению, кинопрокатчики не распознали в названии фильма цитату из классического христианского гимна «О, благодать, спасен тобой» и перевели его как «Удивительная легкость». Что ж, после того, как они, даже не задумываясь о том, почему немецкий фильм носит английское название, не увидели в названии кинофильма Томаса Яна «Knockin’ On Heaven’s Door» (1997) заголовок культовой в то время песни Боба Дилана о близости смерти и перевели его как «Достучаться до небес», удивляться не приходится.)

Важно отметить, что при отмене рабства в британской империи особое внимание было уделено соблюдению принципа справедливости в отношении всех вовлеченных сторон. В соответствии со Slavery Abolition Act корона выплатила рабовладельцам компенсации на общую сумму порядка двадцати миллионов фунтов, что по тем временам составляло около 40% годового государственного бюджета. В сегодняшних реалиях это эквивалентно пятистам миллиардам!

С другой стороны, принудительный характер преобразований и нетерпение со стороны нерабовладельческих кругов в североамериканских штатах привели к Гражданской войне в США 1861 – 1865 гг. В итоге рабовладение было отменено, но еще сотня лет понадобилась там для устранения расовой сегрегации, а рудиментарные проявления дискриминации на расовой почве имеют место до настоящего времени.

(К слову сказать, в Российской империи крепостничество (система, при которой торговля рабами чаще ведется с привязкой к земле, чем подушно), хоть и было отменено в 1861 году, фактически сельское население начало получать внутренние паспорта (документы, дававшие право временно покидать место проживания) лишь в 1974 году).

Так или иначе, именно библейское понимание неотъемлемого права человека, как личности, на свободу стало движущей силой движения за отмену рабства как в древности, так и в новое время. Ибо только Господь в состоянии изменить сердце человека. Недаром Павел начинает обращение к Филимону с молитвы: «Я всегда в молитвах благодарю Бога моего за тебя, так как до меня доходят слухи о твоей вере в Господа Иисуса и о твоей любви ко всем Его последователям. Я молюсь о том, чтобы твоя вера, которой ты активно делишься с другими, привела тебя к познанию всего того доброго, что мы обретаем во Христе. Меня очень радует и утешает твоя любовь, ведь благодаря тебе, брат, успокоились сердца («сплагхна») верующих» (4-7МБО).

Конечно же Филимон имеет полное право не отпускать своего раба. Равно как и Иисус имеет право не идти на крест, а у нас нет права на прощение. Не дай мне, Господи, чего я заслуживаю! Не помяни прегрешений моих!

Основа свободы во Христе не в борьбе за права, а в отказе от своих прав ради другого. Вот – весть, меняющая мир: «Я – Господь, Который вывел тебя из дома рабства!». «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Иоанна 8:31,32). «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Галатам 5:1).

Сергей Головин scienceandapologetics.com