Притчи Царства

С точки зрения еврейской культуры понятие «притча» (по-еврейски – «машаль») относится не к форме, а к предназначению. Задачей «машаль» является передача «хохма» (мудрости) через «нимшаль» (выявление скрытого смысла). При этом под «хохма» подразумевается не просто знание, а мудрость практическая. То, что помидор – ягода, это – знание. Мудрость же заключается в том, чтобы не класть помидоры в ягодный пирог.

Однако этим не заканчивается. Конечной целью притчи является «даат» – познание. Не теоретическая осведомленность, а личная вовлеченность в единстве разума, воли и образа жизни. Это понятие включает близость, верность, принадлежность. Оно происходит от глагола «йада», несущего идею полного отождествления с объектом познания. В разных формах он употребляется во множестве текстов. Например, таких, как «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Псалтирь 45:11) или же «Адам познал Еву, жену свою» (Бытие 4:1). Так что, когда говорится: «Истреблен будет народ Мой за недостаток даат» (Осия 4:6), речь идет не о недостаточной информированности о Господе, а о разрыве личной связи с Ним.

Страх Господень – начало «хохмы» (Притчи 1:7; Псалтирь 111:10). Однако подлинное разумение – в познании («даат») Святого (Притчи 9:10). Эти элементы должны сочетаться неразрывно: «Уразумеешь страх Господень и найдешь познание (даат) о Боге. Ибо Господь дает мудрость (хохма); из уст Его – знание (даат)» (Притчи 2:5,6). Если же эта связь утрачивается, то даже при наличии хохмы (умения правильно жить), даат (верность Богу) может быть утеряна. Именно в этом упрекает Иисус иудейских книжников и фарисеев: «Все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Матфея 23:2,3).

Таково предназначение всякой притчи по сути. Тем не менее, с точки зрения формы притчи можно отнести к трем различным жанрам: афоризмам, аналогиям и историям. И хотя все они на иврите называются «машаль», в греческом языке, где акцент в большей степени делается на форме, они обозначаются разными терминами.

Притча-афоризм, как правило, имеет более-менее ясное значение. Это – «машаль», в котором роль «нимшаль» обычно сведена к минимуму, и «хохма» представлена в явном виде. По-гречески такие притчи называются «пароимия» (сказанное косвенно, попутно: от пара – около, и оймос – путь). По способу толкования их можно отнести скорее к риторическим текстам, чем к образным. И хотя в книге Притч Соломона есть и аналогии, и краткие повествования, наибольшее число из записанных там высказываний относится именно к этой категории.

Что же до притч-аналогий и притч-историй, то их, скорее, можно отнести к образным текстам. Аналогия, или «машаль кацер» (короткий машаль), связана с греческим понятием «параболе» (бросание рядом). К ним, в частности, относится большая часть евангельских притч Царства.

Для правильного истолкования этого типа притч важно определить: по какому именно признаку проводится аналогия в данной конкретной притче? И в чем именно эта аналогия заключается: является ли данное уподобление аналогией свойств или же – аналогией отношений?

Так, параллель между Царством Небесным и купцом, ищущим хороших жемчужин (От Матфея 13:45-46), не означает необходимости искать что-либо круглое и блестящее. Это – аналогия отношений, а не свойств: мы должны стремиться к подлинным ценностям, и без сожаления отказываться от всего, что таковыми не является. Подобным образом и в предшествующей ей притче о сокровище, спрятанном на поле (От Матфея 13:44), ключевым признаком является не утаивание находки, а ее ценность, не идущая ни в какое сравнение с тем, чем нашедший обладал ранее.

Однако ключевым признаком аналогии могут быть не только отношения, но и свойства. Например – когда речь идет о свете и соли (От Матфея 5:13,14). Свойство света (в непосредственном значении этого слова) заключается в том, что он не бывает невидим. И насколько плотной ни была бы тьма, появление света выявляет то, что ею сокрыто.

То же самое касается и соли. Правда, тут возможно двойственное толкование. Ведь соль в античной культуре была настолько ценным продуктом, что могла играть роль универсальной валюты. Римским воинам и мореплавателям, несшим службу за пределами империи, нередко выплачивалось жалование солью, называемое salarium. Память об этом закрепилась в английском слове «salary» (заработная плата), а также в поговорке, когда о плохом работнике говорят: «он не стоит своей соли».

И все же, судя по контексту Нагорной проповеди, Иисус, скорее всего, имел в виду не это. В какие только творческие фантазии, – от вкусовых качеств поваренной соли до химических свойств хлорида натрия, – не пускаются проповедники, толкуя этот стих. Даже пару раз довелось слышать о пользе посыпания солью дорожек в гололед, хотя как раз в этом-то и заключалась альтернатива: «выбросить ее вон на попрание людям» (Матфея 5:13).

Самым очевидным свойством соли была ее способность предотвращать гниение. До появления пастеризации и холодильных установок засаливание было основным способом сохранять пищу (мясо, рыбу и т.п.) пригодной к употреблению (в конце концов, пресловутые пять хлебов и две рыбки были не буханки и заливное, а, скорее всего, солт-фиш-шаверма: засоленная рыба, обернутая листовыми лепешками). Так что речь шла о том, что лишь присутствие подданных Царства хранит мир от окончательного разложения. Сегодня многие христиане пытаются дистанцироваться от мира, дабы их «соль» не потеряла силу. Однако соленость – лишь условие нашего соответствия своему предназначению. И бегство от мира этому отнюдь не способствует.

Неумение различать аналогию свойств и аналогию отношений чревато неверным пониманием ряда библейских текстов. Так, нередко приходится слышать, что закваска является символом греха. Но в этом случае неизбежны проблемы при толковании притчи: «Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все» (От Матфея 13:33). Как же так: Царство подобно греху? Однако здесь мы имеем дело не с аналогией отношений, а с аналогией свойств.

У закваски нет отношений ни с кем бы то ни было, но есть два характерных свойства:

1) попав в соответствующую среду, она полностью меняет ее;

2) это требует некоторого времени.

Потому-то Царство Небесное и подобно закваске: если в каком-либо коллективе оказался верующий, если верующий поселился в каком-то районе, – везде, где мы оказываемся, уже ничто не останется таким, как было раньше. Однако произойдут эти изменения не мгновенно, они требуют некоторого времени. По той же самой причине надлежит бояться закваски фарисейской, поскольку лицемерное законничество не менее заразительно, чем вера (От Луки 12:1).

Выход же из рабства греха должен быть не постепенным, а мгновенным. Апостол пишет: «Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто? Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины» (1 Коринфянам 5:6-8).

Павел уподобляет наше обращение ко Христу освобождению евреев из Египетского рабства. Исход был не неким продолжительным процессом, а единократным событием. Он произошел столь быстро, что на заквашивание теста просто не было времени: «И испекли они из теста, которое вынесли из Египта, пресные лепешки, ибо оно еще не вскисло, потому что они выгнаны были из Египта и не могли медлить, и даже пищи не приготовили себе на дорогу» (Исход 12:39).

Апостол призывает: не составляйте себе перспективного плана постепенного избавления от грехов! Мол, в следующем году избавлюсь от жадности, еще через год – от зависти, потом – от злоречия, а лет через пять доберусь до гордыни. Нет, – развернулись и ушли! Мы больше не рабы греха. Оставьте их все сразу, без промедления – как евреи оставили Египет.

Сергей Головин facebook.com