Во власти языка

Мудрый Соломон сказал: «Смерть и жизнь – во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его» (Притчи18:22). Отец Соломона Давид знал об этом не понаслышке. Наверняка и Соломону рассказывали нашумевшую историю. Дело было так…

У Иессея, отца Давидова было восемь сыновей. Самого старшего звали Елиав, Давид же был самым младшим. Трое старших, с Елиавом во главе, отправились с цаоем Саулом на войну с филистимлянами. Давид же остался пасти овец отца своего. Однако сражение все никак не могло начаться. Из филистимских рядов выходил трехметровый верзила по имени Голиаф и, всячески хуля Бога Израилева, вызывал кого-либо на единоборство, говоря:

«Выберите у себя человека, и пусть сойдет ко мне; если он может сразиться со мною и убьет меня, то мы будем вашими рабами; если же я одолею его и убью его, то вы будете нашими рабами и будете служить нам. И сказал Филистимлянин: сегодня я посрамлю полки Израильские; дайте мне человека, и мы сразимся вдвоем. И услышали Саул и все Израильтяне эти слова Филистимлянина, и очень испугались и ужаснулись» (1 Царств 17:8-11).

И продолжалось это позорище сорок дней, когда Иессей отправил Давида к братьям для пополнения провианта. «И встал Давид рано утром, и поручил овец сторожу, и, взяв ношу, пошел, как приказал ему Иессей, и пришел к обозу, когда войско выведено было в строй и с криком готовилось к сражению. И расположили Израильтяне и Филистимляне строй против строя. Давид оставил свою ношу обозному сторожу и побежал в ряды и, придя, спросил братьев своих о здоровье. И вот, когда он разговаривал с ними, единоборец, по имени Голиаф, Филистимлянин из Гефа, выступает из рядов Филистимских и говорит те слова, и Давид услышал их» (20-23).

«И сказал Давид людям, стоящим с ним: что сделают тому, кто убьет этого Филистимлянина и снимет поношение с Израиля? Ибо кто этот необрезанный Филистимлянин, что так поносит воинство Бога живаго? … » И сказал ему народ те же слова, говоря: вот что сделано будет тому человеку, который убьет его. И услышал Елиав, старший брат Давида, что говорил он с людьми, и рассердился Елиав на Давида и сказал: зачем ты сюда пришел и на кого оставил немногих овец тех в пустыне? Я знаю высокомерие твое и дурное сердце твое, ты пришел посмотреть на сражение. И сказал Давид: что же я сделал? не слова ли это? И отворотился от него к другому и говорил те же слова, и отвечал ему народ по-прежнему. И услышали слова, которые говорил Давид, и пересказали Саулу, и тот призвал его. И сказал Давид Саулу: пусть никто не падает духом из-за него; раб твой пойдет и сразится с этим Филистимлянином» (1 Царств 17:26, 28-33).

В итоге Давид оказался как между молотом и наковальней. Впереди – проблема высотой три метра и длинной в сорок дней по имени Голиаф. Позади же – Елиав, проблема высотой два метра, зато длинной во всю жизнь. И не известно, какая проблема хуже. Ведь если по отношению к Голиафу задача ясна – эту проблему нужно уничтожить, то от второй проблемы, брата, избавиться нельзя. И если Голиаф лишь обещает: «сегодня я посрамлю полки Израильские», и так уже – 40 дней никак не наступающего «сегодня», Елиав не тратит времени на обещания. Он срамит брата сразу же, без предупреждения и по нескольким аспектам одновременно:

Неуместность (Зачем ты сюда пришел? Куда ты лезешь? Здесь – не место таким, как ты! Всяк сверчок, знай свой шесток. Сиди и не высовывайся).

Бесполезность (От тебя – один урон. Даже крохотное стадо тебе нельзя доверить – «на кого оставил немногих овец тех в пустыне?» А речь идет ни много, ни мало, об их семейном благосостоянии!).

Нечистые мотивы («я знаю высокомерие твое и дурное сердце твое»!).

Эгоизм (Тебя ничего не интересует, кроме собственного удовольствия! Ты зрелищ захотел, «пришел посмотреть на сражение»).

Елиав дает брату исчерпывающую характеристику в четырех частях. Что же сообщает нам эта характеристика о Давиде? Ровным счетом – ничего!

Одному мальчику на Рождество подарили коллекцию цветных камешков, а девочке – коробку конфет. Обоим подарки понравились, но поскольку по ту сторону забора трава всегда зеленее, чужие подарки показались каждому из них более привлекательными. Не долго думая, они решили поменяться – обменять все камешки на все конфеты. Но мальчику было жалко отдавать камушки, и он припрятал несколько из них, самые красивые, а остальные выменял на конфеты. Конфеты скоро кончились, а камешки остались. Время от времени они попадались мальчику на глаза, и всякий раз, когда он смотрел на камешки, ему становилось очень грустно. Он горько вздыхал, и думал: «а ведь она, наверное, отдала мне не все конфеты…»

Есть у нас такое обыкновение – проецировать собственные недостатки на других. И то, что выглядит обвинением, зачастую оказывается признанием собственных проблем. Ну раздражала бы меня, скажем, чужая жадность за общим столом, если бы мне было не жалко еды или я бы не боялся, что мне не хватит? Если бы чужая жадность не конфликтовала с моей жадностью? И хотя обвинения Елиава ничего не говорят об обвиняемом, они не очень лестно характеризуют самого обвинителя:

Неуместность. Елиав был высок и хорош собою. Когда пророк Самуил впервые увидел его, то сказал: «Верно, сей пред Господом помазанник Его!» (1 Царств 16:6). Вот уж, казалось бы – лучший кандидат на поединок с Голиафом… Однако Елиав об этом даже не заикается.

Бесполезность. Давид с отцом уже сорок дней снабжают Елиава и прочих братьев продовольствием, как воинов. И все сорок дней те каждое утро строятся в колонны, чтобы целый день стоять и… бояться.

Нечистые мотивы. Во-первых, это – зависть. Когда Самуил восхитился видом Елиава, «Господь сказал Самуилу: не смотри на вид его и на высоту роста его; Я отринул его; Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1 Царств 16:6,7). Ну не обидно ли? Во-вторых, – страх, боязнь даже разговоров о поединке. И, в-третьих, – стыд за вышесказанное.

Эгоизм. Пока все боятся – мой страх мне не страшен. Пока всем стыдно, я не стыжусь своего стыда. Круговая порука – вещь удобная. Но стоит появиться «белой вороне», двадцатипятилетнему юноше, которому не страшно и нечего стыдиться, он тут же становится обличением для всех. Какой отсюда выход? Заткнуть тому рот, прогнать, избавиться. «Нет человека – нет проблемы».

Но самую большую свою проблему Елиав не выдает, потому что он ее просто не видит. Не видит ее в себе – не переносит ее на брата. Проблема эта – бездуховность. Елиава волнует репутация Израиля, в то время как Давида волнует слава Божья. Елиав – «раб Саулов», как характеризует его Голиаф, а Давид – слуга Божий. У Давида – иные ценности и приоритеты. Поэтому у него и оружие – иное, и цели – иные:

«Давид отвечал Филистимлянину: ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил; ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле; и узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши» (17:45-47).

Мир полон критиков. Умных, рослых, красивых, речистых, и т.п. Очень часто именно в те моменты, когда нам более всего нужны поддержка и ободрение, мы снова и снова оказываемся между молотом и наковальней – между проблемой перед нами и критиками у нас за спиной. Но никто из нас не Давид. И какая бы критика не высказывалась против нас, у нас есть, как минимум, два повода не обижаться.

Во-первых, мы сами – такие же точно критики, и каждому из нас надо еще учиться и учиться высказывать не всякое критическое суждение, пришедшее нам в голову. Ситуация впоследствии изменится или прояснится, а вылетевшее слово уже не поймаешь.

Во-вторых же, нужно признать: почти любая критика, сказанная в наш адрес, отчасти – правда, в больней или меньшей степени. И, к сожалению, чаще – в большей, чем в меньшей. Всякий раз, когда меня винят в недостатке честности, бескорыстия, чистоты, любви, самая первая моя реакция – возмущение. Но, взирая на славу Христову, я, как в зеркале, вижу, насколько еще далек от того образа, в который нам надлежит преображаться (2 Коринфянам 3:18). Как хорошо, что критик этот так обо мне думает. Было б куда хуже, если бы он знал, каков я на самом деле, знал обо мне всю правду…

Так как же быть, если вы оказались под прицелом чьей-либо критики? Первым делом, не поддавайтесь на провокации. Избегайте скандала. Не ввязывайтесь в пререкания, пытаясь доказать собственную правоту. Ведь мы-то знаем, и, тем более, Господь знает, каковы мы на самом деле. Давид сказал: «Что же я сделал? не слова ли это? И отворотился от него к другому» (1 Царств 17:29). И вы – уклоняйтесь от ссоры, отойдите в сторону.

Далее, не уподобляйтесь своим критикам. Следите за речью. Помните, что сказал Соломон: «Смерть и жизнь – во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его (Притчи 18:22). Писание предупреждает весьма серьезно: «Вот, и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются, куда хочет кормчий; так и язык – небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает! И язык – огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны» (Иакова 3:4-6).

Кроме того, помните, что наше предназначение – не исправлять ближнего, а прославлять Бога. «Поучающий кощунника наживет себе бесславие, и обличающий нечестивого – пятно себе. Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя; дай наставление мудрому, и он будет еще мудрее; научи правдивого, и он приумножит знание» (Притчи 9:7-9).

Доверьтесь Богу. Даже когда перед вами Голиаф, а за спиной – Елиав, Бог – повсюду! «Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою» (Псалтирь 138:8). Все помнят Давида, автора этих слов. Но спросите кого-либо, как звали его старшего брата – многие ли вспомнят имя «Елиав»? «Еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его. А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (Псалтирь 36: 10-11).

Наконец, помните, кто мы с вами во Христе. Христос, умерев за нас, взошел на небеса и воссел одесную Бога, послав нам Духа Святого. И теперь мы, Его Тело, несем сыновнее служение Отцу силой Святого Духа. Поэтому в нас «должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Филиппийцам 2:5-11). Это и есть то, ради чего мы с вами живем.

Сергей Головин facebook.com