«…Развяжите его, пусть идет» (Иоанна 11:43,44)

В Евангелии мы читаем, как во время празднования Хануки, единственного зимнего праздника иудеев, «ходил Иисус в храме, в притворе Соломоновом. Тут Иудеи обступили Его и говорили Ему: долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо» (Иоанна 10:22-24). Когда же, услышав ответ, они решили побить Его камнями за богохульство, Он, уклонившись от рук их, ушел за Иордан, в Перею (Иоанна 10:39,40), примерно в двух днях пешего пути от Иерусалима, и оставался там. Туда-то к Нему и пришли посланные сестрами Лазаря из Вифании, иерусалимского пригорода, чтобы передать их слова: «Вот, кого Ты любишь, болен» (11:3).

Традиционно Лазаря представляют в образе зрелого мужчины. Однако библейский текст не дает такой уверенности. В Луки 10:38-39 сказано, что Марфа принимала Иисуса в своем доме, и что у нее была сестра именем Мария. О Лазаре там речи даже не идет, а в Иоанна 11:5 он упоминается последним из домочадцев. Это явно не вписывается в понимание его, как главы домохозяйства. То, что в Иоанна 12:2 Лазарь возлежит среди гостей, свидетельствует, что он уже не ребенок, то есть прошел бар-мицву, и, значит, ему не менее четырнадцати. Однако в идеале в те времена ожидалось, что молодой человек женится в восемнадцать, Исключения, конечно, были, но чаще всего они оправдывались углубленным изучением Торы теми, кто собирались стать учителями Закона (именно так видели современники Иисуса). В любом случае, предполагалось, что к двадцати мужчина будет вести самостоятельную жизнь. Лазарь же, насколько мы видим, женат не был и все еще жил в доме своей сестры. Так что велика вероятность, что он был юношей в возрасте 14 – 18 лет. Понятно, что это всего лишь предположение, но предположение небезосновательное.

В любом случае, Иисус «любил Марфу и сестру ее и Лазаря» (Иоанна 11:5). Похоже, их связывали давние дружеские отношения. Так что сестрам вряд ли не было известно об опасности, подстерегавшей Иисуса в Иудее. Однако Лазарю становилось все хуже и хуже. И когда уже не оставалась другой надежды, они все-таки решились. «Сестры послали сказать Ему: Господи! вот, кого Ты любишь, болен. Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий» (11: 4).

С этой радостной вестью посланные отправились восвояси. Иисус же «пробыл два дня на том месте, где находился» (11:6), а когда, спустя еще два дня, пришел в Вифанию, Лазарь уже четыре дня как был мертв (11:17). То есть, Лазарь умер в тот самый день, когда посланные пришли к Иисусу, и когда они вернулись со столь обнадеживающим ответом, он уже был мертв два дня. Представляете, каково было Марфе и Марии услышать их ответ? Но сестры прекрасно понимали: они обратились за помощью слишком поздно. Даже если бы Иисус, проучив известие, сразу же отправился в путь, в живых Лазаря он уже бы не застал.

Иисус же «пробыл два дня на том месте, где находился. После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда? … Говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его. Господи! если уснул, то выздоровеет… Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер. И радуюсь (!) за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему. Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с ним» (11:6-8, 11-12, 14-16).

Согласитесь, последняя фраза как-то не очень вяжется с традиционным образом «Фомы неверующего». Единственного, между прочим, из учеников, кто по воскресению Иисуса не стал обследовать Его раны, а, увидев Учителя живым, тут же сказал: «Господь мой и Бог мой!» (Луки 24:39, Иоанна 20:20, 28). Но это уже другая история.

Когда Иисус пришел в Вифанию, «Марфа сказала Иисусу: Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» (11:21). Позже Мария, «придя туда, где был Иисус, и увидев Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» (11:32). То, что сетования Марфы и Марии совпадают слово в слово свидетельствует, что они обсуждали это между собой не раз и не два. Ах, если бы Иисус оказался рядом, когда Лазарь был еще жив! Он бы попросил, и Бог дал бы! Зачем мы так долго ждали? Почему не послали раньше? Мы утратили контроль над ситуацией – слишком поздно обратились за помощью.

«Иисус прослезился» (Иоанна 11:35). Неужели Он не знал, что будет дальше? Конечно, знал. Но это не уменьшает Его сострадания той боли, что мучает этих женщин. Как часто, когда нам больно, когда мы не понимаем, что же происходит, мы вопрошаем: Господи, где ты? А Он на самом деле – рядом, разделяет нашу боль. Нам вовсе не нужно все понимать. Не нужно пытаться все контролировать – все равно не выйдет. Нужно, чтобы кто-то был рядом, чтобы мог вместе с нами вздыхать, чтобы мог с нами поплакать. Нам нужен Иисус.

«Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе» (Иоанна 11:38,39). Дело в том, что в эпоху Второго Храма иудеи испытывали нехватку мест для погребения, и типичным способом распоряжаться мертвыми телами стало использование семейных гробниц. Сразу после смерти тело помещали на каменное ложе, где его можно было навещать на протяжении первых трех дней траура. После же гробницу запечатывали и возвращались не раньше, чем одиннадцать месяцев спустя, когда плоть истлевала, и оставался лишь скелет. Кости омывали, вспоминая об умершем (отсюда, собственно и пошло известное выражение «перемывать чьи-то кости»), и помещали в оссуарий – небольшой глиняный ящик. Оссуарии подписывали и складировали у стены гробницы, а ложе освобождалось для следующего члена семьи.

Таким образом, Иисус умышленно пришел к гробнице Лазаря лишь на четвертый день, когда какие-либо версии типа обморока или летаргического сна исключались. Признаки смерти и тления были бесспорны, открывать гробницу больше было нельзя. Но, помолившись Отцу, Иисус «воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет» (Иоанна 11:43,44).

Трудно представить, чего в этой сцене было больше – ужаса или восторга. Было одновременно и драматично, и комично, когда не понимая, что происходит, юноша, спеленатый по рукам и ногам, да еще и вслепую, с закрытым лицом, то ли семеня, то ли подскоками, выбирался из склепа на зовущий его крик. Одни отпрянули назад, другие застыли в оцепенении. Иисус же сказал: «Кто-нибудь его, в конце концов развяжет? Парню же неудобно!».

Не пытайтесь контролировать то, что не в ваших силах. Завтрашний день не в нашей власти. Отпустите – пусть идет! То, что вы не можете изменить, вы все равно не измените. «Вы умерли для этого мира, и ваша жизнь скрыта вместе со Христом в Боге. Ваша жизнь – Христос, и когда Он будет явлен миру, тогда и вы будете явлены вместе с Ним в славе» (Колоссянам 3:3-4). Все – под Его контролем. Мы уже воскресли духом. Ждем воскресения телом.

Сергей Головин facebook.com