Не особо старая Вселенная

Как и в случае с горящей свечой, максимально возможную длительность процессов, наблюдаемых во вселенной, можно оценить и без гаданий на смещении спектра. Только будет ли это способствовать вере в миллиарды лет? – вот в чем вопрос.

Ближайшая к нам из наблюдаемых «свечек» – наша родная «звезда по имени Солнце». Ее «горением» является термоядерный синтез водорода в гелий. Этот процесс неизбежно ведет к разогреву светила, «разгоранию». Каких-нибудь три миллиарда лет тому назад (когда, по мнению эволюционистов, жизнь на земле уже зарождалась) светимость Солнца должна была бы быть втрое меньше нынешней. В этом случае наша планета должна была бы представлять собой ледяной шар. Ни в земной коре, ни в океанах в принципе не могло бы быть жидкой воды, так необходимой для эволюционного эпоса о возникновении и развитии жизни.

Однако никаких свидетельств более слабого нагрева Земли в ее прошлом не существует. Эволюционисты признают эту проблему, называя ее «парадокс слабого молодого Солнца». Они продолжают поиски правдоподобного «спасительного допущения», которое позволило бы сохранить лицо (например – экзотическую разновидность исчезнувшего впоследствии парникового эффекта), и даже, возможно, со временем выдумают его, лишь бы сохранить догматическую верность доктринам натурализма. Но в любом случае его исходным положением будут не наблюдаемые факты, а характерный для этого жанра зачин: «Давным-давно…».

Яркими «свечками», более от нас удаленными, являются галактики, примерно половина из которых имеет спиралевидную форму. К спиральным галактикам относится и наш родной Млечный путь. Однако звезды, расположенные ближе к центру вращения спиральной галактики, движутся с большей угловой скоростью, чем те, что на периферии. В итоге галактика «закручивается», и уже менее чем через миллиард лет не должна иметь распознаваемых рукавов. Однако рукава спиральных галактик четко различимы. Иначе кто бы называл их спиральными? А это никак не вяжется с возрастом порядка десяти миллиардов лет, каковой приписывают этим объектам эволюционисты.

В качестве «спасительного допущения» для сохранения веры в древний возраст галактик была выдвинута идея гипотетических «волн плотности», порождающих новые спиральные рукава по мере исчезновения старых. Но соразмерность галактических магнитных полей спиральным рукавам ставит и эту идею под сомнение.

Впрочем, в нашей Солнечной системе хватает и «вторичных» светил – наблюдаемых с Земли отражателей солнечного света. Наиболее удаленными из них, но время от времени нас навещающими, являются кометы – комья изо льда и пыли размером от одного до пятидесяти километров. Ускоряясь солнечным притяжением, они пролетают мимо Солнца и, его же притяжением разворачиваясь, вновь улетают в отдаленное пространство. При этом часть кометного вещества испаряется, образуя два хвоста – голубой ионный, направленный в противоположную от Солнца сторону, и желто-белый пылевой, следующий за кометой по орбите ее движения. Кто постарше, наверняка помнит захватывающее зрелище кометы Хейла-Боппа, наблюдавшейся на небосклоне невооруженным глазом на протяжении восемнадцати месяцев.

Средний срок жизни комет оценивается в сорок лет. Не наших лет – их лет (обращений вокруг Солнца). Они прекращают свое существование в результате разрушения, столкновения с Солнцем или планетами, а также когда гравитация гигантских планет меняет их траекторию, «выбрасывая» из Солнечной системы. Некоторые долгопериодические кометы делают один оборот вокруг Солнца за несколько тысяч земных лет. Но есть и короткопериодные, с периодом обращения менее двухсот лет на Земле. Так, периодичность появления на небосклоне кометы Галлея составляет около 76 лет, и ее наблюдение фиксировалось минимум 28 раз, начиная с 240 г. до н. э.

Но если возраст Солнечной системы составляет несколько миллиардов лет, в ней уже не должно остаться комет – долго ли, коротко ли периодных. Почему же они все еще существуют? «Спасительным допущением» является идея, что отдельные объекты из астероидного пояса Койпера, расположенного за орбитой планеты Нептун, время от времени срываются со своих орбит и пополняют парк короткопериодных комет. Долгопериодические же кометы аналогичным образом «выпадают» из гипотетического (!) облака Оорта, находящегося на стократно большем удалении.

Однако ни самих случаев возникновения комет таким образом, ни объектов кометного размера в астероидном поясе Койпера обнаружено не было. К тому же по химическому составу астероидов (Плутон – среди наиболее крупных) их скорее можно было бы считать микро-планетами, чем макро-кометами. Что же до далекого кометного облака Оорта, то для подтверждения веры его существование и вовсе нет каких-либо убедительных свидетельств. Единственным аргументом в поддержку идеи о возобновляемости запаса комет является фраза «может быть», автоматически предполагающая контраргумент «а может и нет».

Тем не менее, говорить, что орбитальные объекты Солнечной системы – всего лишь отражатели солнечного света, не совсем корректно. Газовые гиганты Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун излучают значительно больше энергии, чем получают от Солнца. Эволюционисты пытаются объяснить этот эффект посредством «спасительного допущения» о наличии у этих планет неких альтернативных источников энергии, например – гравитационного сжатия. Но даже максимально допустимое значение сжатия не в состоянии объяснить наблюдаемое явление количественно.

Некоторые пытаются даже предположить протекание внутри планет термоядерного синтеза, и в этом случае об этих объектах стоило бы говорить не как о планетах, а как о мини-звездах, обращающихся вокруг звезды побольше. Однако простейшее объяснение лежит на поверхности: газовые гиганты еще не успели остыть после своего возникновения. Но в таком случае им никак не может быть несколько миллиардов лет.

Ближайший же к нам космический светоотражатель – Луна. Мы невооруженным глазом видим ее поверхность, освещаемую Солнцем. Но иногда во время, близкое к новолунию, можно увидеть и так называемый «пепельный свет» – темную сторону Луны, подсвеченную вторичным источником – солнечным светом, отраженным от Земли. Однако за такую близость и планете, и ее спутнику приходится расплачиваться потерей энергии. Из-за приливного взаимодействия скорость вращения Земли замедляется, а Луна, в свою очередь, удаляется от нее. Это – нелинейно затухающие процессы, и в прошлом они протекали гораздо быстрее.

В настоящее время скорость удаления Луны от Земли составляет около четырех сантиметров в год. При такой динамике полтора миллиарда лет назад они должны были бы касаться друг друга! Но даже если бы Луна была бы вдвое ближе к Земле, чем сейчас (то есть около полумиллиарда лет назад по эволюционной шкале), приливные силы разорвали бы ее в клочья, образовав кольцо из обломков, как вокруг Сатурна. В земной же коре приливные деформации должны были бы вызвать столь бурную сейсмическую активность, что ничто не смогло бы выжить, какими бы механизмами адаптации не обладало бы. А гигантские приливные волны просто заполнили бы бассейны океанов обломками континентальных пород, смываемых с суши.

Впрочем, и с нынешней сейсмической активностью Луны не все так прозаично. На ней по сей день наблюдаются лунотрясения, пылевые выбросы и прочие так называемые «кратковременные лунные явления» (КЛЯ). Но объект такого размера должен был бы полностью остыть, достигнув стабильного состояния не более чем за полтора миллиарда лет. И если нашему спутнику было бы, как утверждают эволюционисты, 4,5 миллиарда лет, то уже как минимум три миллиарда из них Луна должна быть не в состоянии позволять себе какие-либо КЛЯ.

Сергей Головин facebook.com