Знаете, почему в Европе принято ехать по правой стороне? Ведь с древних времен и вплоть до конца XVIII века движение на дорогах было преимущественно левосторонним. И это понятно. Большинство людей – правши, и потому как всадникам, так и пешим воинам длинный клинок (меч, саблю или шпагу) было удобнее носить на левом боку, чтобы легче было выхватывать правой рукой. Соответственно и расходиться со встречными было удобнее левой стороной – и не зацеплять друг друга, и, в случае необходимости, быть готовым сразиться.
Со временем, однако, это стало отображать социальное расслоение. Ведь носили шпагу преимущественно дворяне. Простолюдинам же было безопаснее идти встречным курсом по противоположной стороне (как и сегодня – пешеходам), чтобы вовремя заметить приближающегося всадника или повозку и избежать столкновения.
В итоге движение по левой стороне стало восприниматься, как элемент статуса, дворянская привилегия. Когда же Французская революция провозгласила наступление эры свободы, равенства и братства, привилегии были отменены. Всем стало предписано двигаться по правой стороне.
Дальнейшее уже было «делом техники». Наполеоновские завоевания способствовали распространению движения на французский манер в большей части Европы, а гитлеровские его практически завершили с введением обязательного правостороннего движения в Венгрии и Чехословакии. Последней, аж в 1967 году, «сдалась» Швеция, ибо сохранять левостороннее движение в окружении правосторонних стран было непрактично.
Тем не менее, остается вопрос. С «фратерните» все более-менее ясно – гильотина показала его сущность, собрав обильный урожай. Но что это за «лтберте-эгалите» такое странное вышло? Почему всем вместо того, чтобы, как свободным людям, предоставить возможность держаться левее, было предписано передвигаться по-плебейски справа? Почему всякий раз, когда очередные санкюлоты обещают возвести каждого в князи, на поверку все оказываются в их грязи? Ответ, пожалуй, еще задолго до того дал Сенека, заметив: рабу не нужна свобода, рабу нужен собственный раб.
С тем, как это воплощается на практике, наверняка знаком каждый, кто, служив в советской армии, столкнулся с таким явлением, как «дедовщина». Новопризванные воины, по факту, попадали в рабскую зависимость от старослужащих и с нетерпением ожидали их демобилизации. Но, едва освободившись от гнета, они тут же начинали угнетать воинов более позднего призыва. Свобода, вроде как, пришла, но «внутренний раб» никуда не делся.
Возможно, по этой причине порождала панику и пропагандистская «утка» конца 2010-х, что украинским солдатам на Донбассе обещают «клаптик землі та два раба». В то время как у свободного человека подобный бред мог вызвать лишь улыбку, для «внутреннего раба» это воспринималось как вполне реальная угроза.
Один день понадобился Моисею, чтобы вывести Израиль из Египта, и сорок лет – чтобы вывести Египет из Израиля. И мы, пережившие исход из Египта коммунизма в пустыню демократии, нередко проявляем рецидивы «внутреннего раба». Те, чьи права раньше ущемляли, указывая, что хвалить, а что хулить, каким наречием и о чем можно писать, говорить и даже думать, наконец, обрели свободу. Но вместо того, чтобы без тени лицеприятия ценить свободу, как таковую, нам порой хочется самим накладывать подобные ограничения на тех, кто рядом, заменяя один большой Египет множеством маленьких местных «египтиков».
В церкви, среди братьев, изначально призванных к свободе во Христе, синдром внутреннего раба ощутим особенно остро. Помимо ряда ключевых положений вероучения, соборно принятых вселенской церковью, существует множество вопросов, по которым церковь никогда не имела, да и не собиралась иметь единой точки зрения, относя их к сфере частных богословских мнений. И, честно говоря, больно бывает за тело Христово, когда видишь в соцсетях обвинения в ереси и бездуховности, в нечистых мотивах и лжесвидельстве, да мало ли в чем еще, если кто-либо высказывает точку зрения, отличную от взглядов истинно благочестивого комментатора. Разве что без гильотины…
«Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает» – пишет апостол (Римлянам 14:22). Но и «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Коринфянам 11:19). Со временем эти положения сошлись в известной формулировке: в главном – единство, во второстепенном – свобода, во всем – любовь. «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем» (1 Коринфянам 13:8,9).
Мужи-братья! Давайте в обсуждении второстепенного не терять любви. Я не почитаю себя достигшим, и не исключаю, что именно ваше мнение по вопросу, в котором церковь за две тысячи лет не достигла согласия, как раз и является единственно правильным. Что ж, принимайте немощного в вере без споров о мнениях. Будьте милосердны к тем, кто колеблется. Дабы не было хулы на имя Божие.
Сергей Головин facebook.com
INVICTORY на Youtube, Instagram и Telegram!
Хотите получать самые интересные материалы прямо на свои любимые платформы? Мы готовим для вас обзоры новых фильмов, интересные подкасты, срочные новости и полезные советы от служителей на популярных платформах. Многие материалы выходят только на них, не попадая даже на сайт! Подписывайтесь и получайте самую интересную информацию первыми!
